В настоящем разделе мы проанализируем вопросы договорной ответственности стран
континентального права, США и Великобритании, отличия в теории ответственности за нарушение
обязательств и средств правовой защиты при нарушении договора.
Положения этого раздела будут интересны и полезны не только специалистам в области права, но и
тем лицам, которые непосредственно участвуют в применении правовых норм при осуществлении
внешнеэкономических сделок и нуждаются в более подробной информации о правоприменительной
практике зарубежных государств.
Единству рассмотрения проблематики гражданской ответственности в "общем праве", прежде всего, не
препятствовала исторически сложившаяся форма судебной защиты нарушенных прав, при которой
отсутствовала объективная необходимость в выявлении общих элементов обязательственных отношений,
защищавшихся различными исковыми формами. Договорная ответственность как самостоятельный правовой
институт испытывала на себе, тем не менее, влияние традиционно более развитого деликтного права.
Оба вида ответственности объединяла функция обеспечения возмещения имущественного вреда, хотя в
принципе эти два юридических института развивались в англо-американском праве независимо друг от друга.
Различия в исходных правовых позициях между континентальным и англо-американским правом в понимании
содержания договорного обязательства можно пояснить так.
Средства защиты при нарушении договора, рассматриваемые в "общем праве" как проявление ответственности,
с позиций французского права, как, впрочем, и права ФРГ, квалифицируются как последствие заключения
договора, иначе говоря, как юридический эффект обязательства.См. Nicholas B. French Law of Contract. London, 1982, p. 205
Этот эффект заключается в том, чтобы принудить должника исполнить то, что он принял на себя; и если
должник не выполняет этого добровольно, закон предоставляет кредитору средства заставить его это
сделать. И только если эти правовые средства по каким-то причинам нельзя применить или они оказались
неэффективными, возникает вопрос о неисполнении обязательства, и в этом случае право предоставляет взамен
возможность получить возмещение убытков.
Санкции за нарушение договора применяются к неисправному контрагенту только, если ему можно предъявить
факт неисполнения. Однако это влечет неблагоприятные правовые последствия лишь тогда, когда его
поведение, составляющее содержание договора в конкретных обстоятельствах, логично было бы ожидать
от должника, т.е., иными словами, ему можно поставить в вину, что он совершил не то, что обещал по договору.
Напрашивается вывод об относительности содержания договорного обязательства, которая предопределяет
условный характер ответственности за нарушение договора в континентальных правовых системах. Это вызвало
необходимость, которая имеет место в праве ФРГ, выделять отдельные основания нарушения обязательства:
невозможность исполнения, просрочка или "позитивное" нарушение. Закон четко разграничивает ситуации,
когда должник не выполнил обязательство вообще, выполнил его с просрочкой или неудовлетворительно по
сравнению с договором.
В англо-американском праве, как в судебной практике, так и в доктрине, наиболее популярна идея, что
юридически принятие на себя должником какого-либо обязательства по договору - не столько право кредитора
требовать исполнения обязательства в натуре, сколько обязанность должника возместить убытки в случае
его неисполнения.
Доктрина англо-американского права не выработала более или менее общепринятого определения договорной
ответственности. Это - естественное явление, если учитывать, что в системе "общего права" юридическая
наука носит в значительной степени прикладной характер и уделяет мало внимания общим проблемам
теории права. В авторитетном американском юридическом словаре Black's Law Dictionary. 5-th Edition. St. Paul Minn, 1979
указывается, что термин "ответственность" (liability) применяется широко. Он рассматривается как имеющий
чуть ли не самое исчерпывающее значение, в которое включается практически любой вид абсолютного,
обусловленного или вероятного риска, а также обязательство отвечать за свои действия и исправлять
причиненный ими ущерб.
Из этого следуют существенные отличия между практикой применения юридических норм при восстановлении
нарушенных правоотношений, а именно: "проспективная" (позитивная) ответственность, которая не зависит от
правонарушения и негативная (ретроспективная) ответственность, например применяемая в англо-американском
праве - "responsibility".
Следует остановиться на возможности принуждения к исполнению нарушенной договорной обязанности, т.е.
конкретного действия, о котором идет речь в договоре. Решение этого вопроса в англо-американском
праве составляет одну из особенностей его системы договорной ответственности. Однако, если не принимать
во внимание институт исполнения обязательства в натуре, который по существу (особенно в коммерческом
обороте) представляет собой исключение из общего правила, то можно утверждать, что принуждение к
реальному исполнению нарушенной договорной обязанности в принципе не является элементом договорной
ответственности в англо-американском праве. Такой вывод вытекает из юридического содержания
договорного обязательства, означающего, в принципе, лишь право потерпевшего контрагента на
возмещение убытков, но не требование исполнения обязательства в натуре.
В этой связи к месту вспомнить известную теоретическую проблему соотношения понятий
"долг" и "ответственность".
Не вдаваясь в более сложные теоретические изыскания, можно констатировать, что в современном
праве зарубежных государств долг и ответственность практически слились в одно понятие, хотя, все
же, вопрос этот спорный. В отношении англо-американского права такая трактовка "долга" и "ответственности"
также небезусловна.
То, что в правовых системах континентальной Европы принято относить к институту договорной ответственности,
в англо-американском праве составляет лишь часть правомочий, которыми обладает потерпевшая сторона
и которые называются средствами защиты (remedies).
